Северный Кавказ сквозь столетия. Наима Нефляшева. Шапка кавказцев


Кавказский Узел | "Для чести, а не для тепла"

"Для чести, а не для тепла" - папахи на Северном Кавказе

15:23, 25 мая 2012

Папаха на Северном Кавказе – целый мир и особый миф. Во многих кавказских культурах мужчина, на голове которого папаха или вообще – головной убор, априори наделяется такими качествами, как мужество, мудрость,  чувство собственного достоинства.  Человек, надевший папаху, словно подстраивался под нее, стараясь соответствовать предмету – ведь папаха не позволяла горцу наклонить голову, а значит – и идти к кому-то на поклон в широком смысле.

 Не так давно я была в ауле Тхагапш в гостях у Батмыза Тлифа, председателя аульского «Чиле Хасэ». Мы много говорили о традициях аульного самоуправления, сохранившихся у причерноморских шапсугов, а перед уходом я спросила у нашего гостеприимного хозяина разрешения сфотографировать его в парадной папахе – и Батмыз словно помолодел на моих глазах: сразу другая осанка и другой взгляд...

 

 Батмыз Тлиф в своей парадной каракулевой папахе. Аул Тхагапш Лазаревского района Краснодарского края. Май 2012. Фото автора

«Если голова цела, на ней должна быть шапка», «Шапку носят не для тепла, а для чести», «Если тебе не с кем посоветоваться – посоветуйся с шапкой» - неполный перечень пословиц, бытующих в среде многих горских народов Кавказа.

 С папахой связаны многие обычаи горцев – это не только головной убор, в котором зимой тепло, а летом прохладно; это символ и знак. Мужчина никогда не должен снимать папаху, если он кого-либо просит о чем-либо. За исключением только одного случая: папаху можно снять только тогда, когда просят о прощении кровной мести.

В Дагестане молодой человек, опасающийся открыто свататься к понравившейся девушке, когда-то закидывал в ее окно папаху. Если папаха оставалась в доме и не вылетала тотчас обратно, значит, можно рассчитывать на взаимность.

Оскорблением считалось, если у человека сбивали с головы папаху. Если же человек сам снял и оставил где-то папаху, никто не имел право трогать ее, понимая, что будет иметь дело с ее хозяином.

 Журналист Милрад Фатулаев вспоминает в своей статье известный случай,  когда, отправляясь в театр, известный лезгинский композитор Узеир Гаджибеков покупал два билета: один для себя, второй – для папахи.

 Головные уборы не снимали и в помещении (за исключением башлыка). Иногда, снимая шапку, надевали легкую шапочку из ткани. Существовали и особые ночные шапки – главным образом у стариков. Горцы брили или очень коротко стригли голову, что также консервировало обычай  постоянно носить какой-либо головной убор.

Наиболее старой формой считались высокие лохматые шапки  с выпуклым верхом из мягкого войлока. Они были так высоки, что верх шапки наклонялся в сторону.  Сведения о таких шапках записаны Евгенией Николаевной Студенецкой, известным советским этнографом, от стариков карачаевцев, балкарцев и чеченцев, которые сохранили в памяти рассказы отцов и дедов.

 Была особая разновидность папах - лохматые папахи. Их делали из овчины с длинным ворсом наружу, подбивая их овчиной с постриженной шерстью. Таки папахи были теплее, лучше защищали от дождя и снега, стекавших в длинного меха. Для пастуха такая лохматая папаха часто служила и подушкой.

 Для праздничных папах предпочитали мелкий кудрявый мех молодых барашков (курпей) или привозной каракуль.

 Черкесы в папахах. Рисунок любезно предоставлен мне ученым-истрриком из Нальчика Тимуром Дзугановым.

Каракулевые папахи называли «бухарскими». Ценились также папахи из меха калмыцких овец.

Форма меховой папахи могла быть разнообразной. В своих «Этнологических исследованиях об осетинах» В.Б. Пфаф писал: «папаха сильно подвержена моде: порою ее шьют очень высокою, в аршин и более высоты, а в другое время довольно низкою, так что она немного лишь выше шапки крымских татар».  

 По папахе можно было определить социальный статус горца и его личные предпочтения, только  «нельзя по головному убору отличить лезгина от чеченца, черкеса от казака. Все достаточно однообразно», - тонко заметил Милрад Фатуллаев. 

В конце 19 – начале ХХ вв. шапки из меха (из овчины с длинной шерстью) бытовали главным образом в качестве пастушеских (чеченцы, ингуши, осетины, карачаевцы, балкарцы). 

Высокая папаха из каракуля была распространена в Осетии, Адыгее, плоскостной Чечне и редко – в горных районах Чечни, Ингушетии, Карачае и Балкарии.

 В начале ХХ века вошли в моду невысокие, почти по голове, суживающиеся кверху шапки из каракуля. Их носили главным образом в городах и прилегающих к ним районах плоскостной Осетии и в Адыгее.

Папахи стоили и стоят дорого, поэтому имелись у богатых людей. У богатых людей было до 10-15 папах. Надир Хачилаев рассказывал, что купил в Дербенте папаху уникального переливающегося золотистого оттенка за полтора миллиона рублей.   

После первой мировой войны на Северном Кавказе распространилась невысокая шапка (околыш 5-7 сам) с плоским донышком из ткани. Околыш делали из курпея или каракуля. Донышко, выкроенное из одного куска ткани, находилось на уровне верхней линии околыша и пришивалось к нему.

 Такую шапку называли кубанкой – впервые ее стали носить в Кубанскойм казачьем войске. А в Чечне – карабинкой, из-за ее малой высоты. У молодежи она вытеснила другие формы папах, а у старшего поколения сосуществовала с ними.

 Отличие казачьих шапок от горских шапок – в их разнообразии и отсутствии стандартов. Горские шапки – стандартизированы, казачьи – основаны на духе импровизации. Каждое казачье войско  в России отличалось своими шапками по  качеству ткани и меха, оттенкам цвета, форме – полусферической или плоской, выделке, пришивным лентам, швам и, наконец, по  манере носить те самые головные уборы.  

 Папахи на Кавказе очень берегли – хранили, покрывая платком. При поездке в город или на праздник в другой аул  праздничную шапку везли с собой и надевали только перед въездом, снимая более простую шапку или войлочную шляпу.  

В ближайших постах – продолжение темы мужских головных уборов, уникальные фото и модные папахи от Готье…

www.kavkaz-uzel.eu

Кавказские папахи - Национальные костюмы народов Кавказа

Несколько лет назад одна из центральных российских газет написала, будто депутат Госдумы от Дагестана Надир Хачилаев «заседает в парламенте в неизменной папахе и бурке». Про бурку – это, конечно, был явный и очевидный перебор, а вот головной убор горцы действительно никогда не снимали. Коран предписывает покрывать голову. Но не только и не столько верующие, но и «светские» мусульмане и атеисты с особым почтением относились к папахе. Это более древняя, не связанная с религией традиция. С малых лет на Кавказе не допускалось касаться головы мальчика, даже погладить по-отечески не разрешалось. Даже папахи никому, кроме хозяина или с его разрешения, касаться не разрешалось. Само ношение убора сызмальства вырабатывало особую стать и манеру держаться, не позволяло наклонять голову, тем более кланяться. Достоинство мужчины, полагают на Кавказе, все же не в брюках, а в папахе.

Папаху носили целый день, старики не расставались с ней и в жаркую погоду. Придя домой, ее театрально снимали, непременно бережно обхватив ладонями по бокам, аккуратно клали на ровную поверхность. Надевая, владелец кончиками пальцев смахнет с нее соринку, бодро взлохматит ее, поместив сжатые кулаки внутрь, «припушистит» и только потом надвинет со лба на голову, взявшись за затылочную часть головного убора указательным и большим пальцами. Все это подчеркивало мифологизированный статус папахи, а в приземленном смысле действа – просто увеличивала срок службы убора. Он меньше изнашивался. Ведь мех вынашивается в первую очередь там, где с ним соприкасаются. Поэтому руками касались верхней тыльной части – залысины не на виду.

Небрежное обращение, разумеется, не допускалось. Известен случай, когда, отправляясь в театр, известный лезгинский композитор Узеир Гаджибеков покупал два билета: один для себя, второй – для папахи. В Средние века путешественники в Дагестане и Чечне наблюдали странную для них картину. Стоит горец-бедняк в изношенной и не раз чиненной черкеске, истоптанных чарыках на босу ногу с соломой внутри вместо носков, но на гордо посаженной голове красуется, словно чужая, большая мохнатая папаха. Потому по меньшей мере кощунственно выглядит сегодня сцена, когда, отчеканивая лезгинку, танцор с размаху припечатывает папаху к полу.

Папахе интересное применение нашли влюбленные. В некоторых дагестанских селах бытует романтический обычай. Робкий юноша в условиях суровой горской морали, улучив момент, чтобы его никто не видел, закидывает папаху в окно своей избранницы. С надеждой на взаимность. Если папаха не вылетит обратно, можно засылать сватов: девушка согласна.

Конечно, бережное отношение касалось прежде всего дорогих каракулевых папах. Еще сотню лет назад таковые могли позволить себе только зажиточные люди. Каракуль привозили из Средней Азии, как сказали бы сегодня, из Казахстана и Узбекистана. Он был и остается дорог. Подойдет только особая порода овец, вернее – трехмесячных ягнят. Потом каракуль на малышках, увы, выпрямляется. Упомянутый уже Надир Хачилаев хвастался не раз, что приобрел у еврея в Дербенте папаху редчайшей, с золотистым переливом, окраски за полтора миллиона рублей. Такой, мол, нет больше в мире. Похоже на браваду, но сам слух красноречиво говорит о значимости этого предмета гардероба как для владельца, так и для завидующих слушателей. А сегодня даже в дорогой для проживания Москве, в «казачьих» интернет-магазинах цена изделия не превышает четырех тысяч рублей. Самую простую отдадут за тысячу «деревянных».

Дороговизна сделала более распространенными мохнатые бараньи папахи. Чем больше и выше она была, тем более статусным считался ее обладатель. К тому же именно такие изделия не промокали под проливным дождем. Их смачивали казеиновым клеем, создавая своеобразные сосульки, по которым стекала вода. Именно такая шапка имелась в виду, когда определяли, что мальчик стал мужчиной: брось в него папаху, если не упадет, значит, можно брать в поход. Во многих кавказских языках словосочетание «мужчина с папахой» равносильно понятию «достойный, настоящий мужчина. «Умереть под папахой» значило уйти с честью в лучший мир. Как напутствие античному спартанцу: «Со щитом или на щите».

Будучи довольно ярким признаком ментальности, предметом гордости, символом достоинства, папаха все же не обрела выраженные национальные черты – только социальные. По ним можно было отличить бека или хана от крестьянина, а позже гражданина, молодого франта от казачьего сотника или советского генерала, ветреного щеголя от верующего или интеллигента. Но нельзя по головному убору отличить лезгина от чеченца, черкеса от казака. Все достаточно однообразно.

Показателен случай, когда кровавый конфликт разразился между мусульманским и казачьим полками, направлявшимися на войну с Турцией. На привале молодой казак ради шутки подложил свинину под седло лошади дагестанца. Это заметил дремавший однополчанин и, недолго думая, зарезал забияку. Его, в свою очередь, зарубил друг казака. Вызванным для разъединения дерущихся полков нелегко было определить, где православные, а где басурмане.

Головные уборы кавказцев были традиционными, консервативными. У казаков единообразие отсутствует. В царской армии их так и не смогли обязать носить однотипные головные уборы, чтобы отличать хотя бы по войскам. Терские, кубанские, сибирские, амурские, уссурийские, забайкальские рубаки – все, не сговариваясь, как один, «разрешили сами себе» только одно: не раскрашивать шапки в яркие, демаскирующие цвета. Особым пунктом в указе императора предписывалось «не требовать от казаков единообразия во внешнем виде, как в регулярных войсках, так как снаряжаются и обмундировываются они за свой счет». Во всем царил эксклюзив. Чего только не выдумали, чтобы отличиться. Индивидуальность проглядывала во всем. В исходном материале, прикладном сукне, цвете, полусферической или плоской форме, кройке, выделке, нашивках, швах, расцветках привязных и нашитых лент, высоте убора, манере носить.

Нередко шить убор не доверяли даже известным мастерам. Старались и здесь блеснуть оригинальностью. В 1889 году уральским казакам по просьбе войскового атамана разрешили носить папахи из длинношерстной овчины с колпаком цвета прикладного сукна высотой до 240 мм. У офицеров он обшивался по нижнему краю и швам серебряным галуном. Но и здесь казаки отошли от самими же принятого решения. Папаху «для войны» шили из меха барана, волка и медведя, который смягчал удар сабли благодаря своим свойствам. Следуя кавказской моде, часть казаков стали носить низкие папахи, весьма удобные в бою, и подходящие к ним по фасону ермолки и черкески в обтяжку с высоко нашитыми газырями-патронниками. Тем самым молодые, жилистые холостяки отличались от своих пожилых командиров: обтягивающие платья не подходили их плотному телу, а низкие папахи заметно округляли полноватое лицо.

На Кавказе донские казаки и сейчас шьют трухменку, как они называют папаху, конической формы с коротким мехом с использованием всевозможных натуральных цветов, кроме белого. А в военное время шили и из черного. У вахмистров, урядников и юнкеров училищ крестообразно по верху папахи пришивалась белая тесьма, у офицеров – крестообразно и вокруг, а галун по прибору.

Уже с середины XIX века папаха была признана в русской армии, став головным убором войск Кавказского корпуса и всех казачьих войск, а с 1913 года – зимним головным убором всей армии. Позже от казаков традицию носить папахи переняли болгары, венгры, румыны.

Вернулась папаха и в Российскую армию. Исключительно – дань традиции. На пошив офицерских папах теперь используют серый каракуль, по своим качествам не имеющий аналогов в мире. Черный идет на воротники адмиральских шинелей. Ради этого Москва сделала серьезные заказы Ташкенту. Узбекистан в ближайшие два года увеличит поголовье каракулевых овец до трех миллионов голов. Основной покупатель – Россия. Конкретнее – военные. Правда, в бою, в атаке, вспоминают ветераны, шапка-ушанка была удобней. Зимой в папахе мерзнут уши, оттопыриваются, как у всезнайки, да и солдаты за глаза называют генералов с папахами «баранами».

Нынче папахи носят все меньше. Время от времени интерес к ним растет, как это было с началом перестройки, когда возрождались религиозные традиции, а казачество вернулось к своим сословным корням. Поэтому не так легко уже определить на улицах Москвы, Ростова или Махачкалы, кто идет вам навстречу в каракулевой папахе – казак или горец, отставной генерал или дехканин из Ташкента, ревнивый поборник национальных традиций или ревностный магометанин. Одно бесспорно: кто ее носит – носит осмысленно, имея на то свое личное объяснение. И почти всегда – наперекор недоуменным взглядам продвинутых модернистов в легкомысленных теннисных бейсболках и спортивных вязанках.

Милрад Фатуллаев. Когда достоинство в папахе

caucasian-dress.livejournal.com

Кавказский Узел | Все дело в шляпе

Все дело в шляпе

18:50, 09 июня 2012

 Мужские головные уборы на Северном Кавказе, как я уже писала раньше, очень красноречивы – они не только показатели социального статуса и материального  достатка, но и послание людям о самих себе. Почти что зашифрованный в материальном предмете текст. В период социальных изменений – войн и революций – мода на мужские головные уборы изменяется по своим собственным законам; с одной стороны, стиль «милитари», и так характерный для облика кавказских мужчин, получает свое дальнейшее развитие, с другой стороны, появляются новые «гибридные» формы традиционных вещей.

В период Отечественной войны и пребывания балкарцев, карачаевцев, ингушей и чеченцев в Средней Азии в связи с депортациями на Северном Кавказе распространяется гибридная форма меховой шапки. С одной стороны – похожа на папаху, с другой – шапка-ушанка. Такая меховая шапка, действительно, была похожа на папаху, расширялась сверху, но при «виде сверху» обнаруживались уши, как у шапки-ушанки, которые никогда ни при каких условиях не опускали вниз.

"Мужская зимняя ушанка «Кавказ» - непобедимый мужской характер" - реклама из интернет-магазина, где продаются такие "гибридные" шапки

 

Шапки – ушанки в Карачае и Балкарии были известны и ранее, в конце ХIХ в. Для этого типа шапок (для верха) использовали тщательно отделанную и окрашенную кожу. Проникали они в Карачай и Балкарию через дагестанцев и отчасти жителей казачьих станиц. Кстати, дагестанские мастера скоро стали монополистами шапочного ремесла. Перед Октябрьской революцией в Карачае и Балкарии начали носить ушанки фабричного изготовления, которые по престижности ценились ниже, а выше всех ценились изделия дагестанских мастеров. Понятие "дагестанская шапка-ушанка" стало синонимом изделия класса люкс.  В Дагестане лучшими мастерами- шапочниками считались лакцы и даргинцы, которые являлись и основными поставщиками среднеазиатского каракуля в Дагестан и в другие районы Кавказа, в том числе в Карачай и Балкарию.

Шапки-ушанки в 1970-1980-е гг. стали шить из меха норки, и это считалось особым шиком, на взрослых людях такие шапки выглядели солидно, а на молодых – немного смешно.

Традиционная для Кавказа войлочная шляпа сохранила свои позиции в 1920-х гг. и в селах, и в городах.  Войлочная шапка оказалась  консервативной как по форме, так и по технике изготовления и употребляемому сырью на протяжении длительного времени.

Балкарцы, голодающие на Манежной площади в 2011 году.. Фото с сайта http://infox.ru

Нарядные белые войлочные шляпы в предвоенные годы носили вместе с городским костюмом европейского типа. В период расцвета СССР шляпы такого типа носили на курортах, но обычно такие шляпы предпочитали старики.

Особенным спросом пользовались карачаевские и балкарские войлочные шляпы, они  изготовлялись широко и на рынок.

Войлочные шляпы с широкими полями в Карачае и Балкарии могли надевать и женщины во время сельскохозяйственных работ, чтобы уберечься от солнечных лучей. Но специально для женщин войлочных шляп не делали, они просто временно пользовались мужскими, их в каждой семье было предостаточно, поскольку для каждого мужчины в семье каждый год  готовили по нескольку шляп. 

Что касается головных уборов «некавказского типа», то они  проникали в быт медленно и с трудом. Горцы сразу признали фуражки военного типа. К кепкам, появившимся в конце 1930-х гг., отношение было настороженным и не лишено иронии – они назывались «блинчик». Однако советская и партийная номенклатура быстро адаптировала кепки, которые назывались «ленинки» - это кепки со сдвинутой назад тульей, как носил Ленин. Позже кепку стали носить обычным способом – с тульей, сдвинутой на козырек. Однако кепка считалась простым и дешевым головным убором.

Кепка-аэродром стала частью образа кавказца в 1950-1980-е гг.

Есть версия, что мода на кепки на Кавказе испытала влияние сицилийской моды и темы "крутых сицилийских парней".

В 1950-60-е гг. наступает период шляп. Фетровые, капроновые, соломенные шляпы быстро стали атрибутом мужского костюма, а фетровые шляпы  удерживают свои позиции у старшего поколения до сих пор. Во многих учреждениях на Кавказе мужчины обязательно держат на работе шляпу на случай, если внезапно нужно поехать на похороны.

Фетровая шляпа товарища Саахова из "Кавказской пленницы" не выдумка режиссера, а реальность времени..

В 1950-1950-е гг.  уже шьют громадные кепки, намного шире головы. Шутник-кавказец в кепке-аэродроме, щедрый, любвеобильный, веселый стал расхожим символом, шагнувшим из грузинского кинематографа в анекдоты и реальную жизнь.  

www.kavkaz-uzel.eu


Смотрите также