Самуэлла Фингарет. Скифы в остроконечных шапках. Скифская шапка


Скифские головные уборы | Движение Новые Скифы

Продолжаем разбираться с однорогими кокошниками (Начало о женских кокошниках). История этого кокошника уходит своими корнями в глубь времен . В IV-III вв. до н.э. были распространены женские головные уборы «калафы», «тиары», «клобуки».

Клобук. IV в. до н.э.

Клобук — конусовидный головной убор с заостренным верхом, боковыми и задними лопастями, доходившими до плеч. Спереди его украшали треугольная золотая пластина, ряды золотых бляшек или бусы. Скифские клобуки имели разную высоту (нередко их дополняли золотая пластина с височными подвесками и покрывало).

Скифский калаф. IV в. до н.э.

художник А.Клименко

Скифский калаф – цилиндрический спереди головной убор, сбоку имел дугообразный край (подобно кокошнику), с мягким закрытым верхом и затылком. Его высота составляла 10-16 см. Передняя часть украшалась рядами золотых пластинок, а сзади набрасывалось покрывало с золотыми бляшками.

Биконическая виллановианская урна со шлемом IX—VIII вв. до н. э.

Сергей Соломко (1867 – 1928) «Слова любви»

В.Соковнин «Русская красавица»

Федор Григорьевич Солнцев

В.Соковнин «Русская красавица»

Костромская губерния. Конец XVIII в. Местечковое название кокошника «Наклон»

Brooklyn Museum Costume Collection

Женщина в костромском праздничном костюме. г. Галич. Фото. 1900-е гг.

NN

Однорогий кокошник Русского Севера

Бытовал в Вологодской, Архангельской областях. Женский головной убор на жесткой основе. Шился из трех деталей: очелья («рога») с боковыми выступающими фигурными частями («ушками»), овального донца и задника. Очелье полностью расшивалось перламутром и половинчатым жемчугом. Поднизь была однорядная, выполненая в технике низанья. «Ушки» и затылочная часть украшались золотным шитьем в прикреп, стеклянными бусинами и металлическими блестками.

Иван Яковлевич Билибин «Замужняя женщина Олонецкой губернии Каргопольского уезда» 1905

Сергей Соломко (1867 – 1928) «Светлячки»

Продан на аукционе «Кристи» за$ 6.000

Кокошники из реставрационной мастерской Суздальского художественно-реставрационного училища

Brooklyn Museum Costume Collection

Однорогий кокошник «Шишак»

«Шишак» — кокошник с одним рогом в виде направленного вверх конуса. Название скорее всего получил за сходство по форме со средневековым русским шлемом. Очелье украшали шишками, усаженными жемчугом или бисером, напоминавшими сосновые.

Шишки, богато осенявшие очелье кокошника, символизировали плодородие. При надевании убора на новобрачную желали иметь столько детей, сколько шишек на кокошнике. (Мерцалова М.Н. «Живой жемчуг»).

Абрам Клюквин (1777-1867)

Неизвестный художник «Портрет Торжковской купчихи»

Абрам Клюквин (1777-1867) «Женщина в торопецком жемчужном кокошнике и платке» *click

А.В.Тыранов «Портрет ржевской купчихи» Середина XIX в.

Источник

Начало о женский кокошниках

.

newskif.su

Скифия. Прически, украшения, косметика | Железный век

Мода Скифии

Ski 001.jpg

На протяжении тысяч лет причерноморские степи принадлежали степным кочевникам — скифам. Их быт и обычаи очень хорошо описал греческий ученый Геродот, некоторое время даже живший среди них, однако описание внешнего облика суровых хозяев степи по всей видимости в его планы не входило.Так же мало информации дают нам и остатки материальной культуры скифов во множестве встречающейся в курганных захоронениях этого народа — они как правило изображают только воинов в походах или на охоте, и совсем не освещают быт.

Показательно даже то, что до нас не дошло ни одного изображения женщин Скифии, поэтому судить о скифском идеале красоты достаточно проблематично.

Прически

Мужские прически были в основном очень просты. Волосы длинными прядями спускались на плечи. Мужчины носили волосы, зачесанные назад, с челкой до середины лба. Встречаются на изображениях мужские прически, на которых волосы подстрижены эллипсообразно, слегка завиты и перевязаны ремешком.Возможно, от греков, скифы переняли обычай завивать волосы. Прически состояли из локонов разной формы — трубчатых, ленточных, спиральных.

Дополняли прически бороды и усы. Бороды завивали и подстригали. Трудно что-либо говорить о других прическах, так как на изображениях они часто наполовину закрыты головными уборами — остроконечными колпаками из войлока.Но те изображения, которые дошли до нас, все же дают представление о мужских прическах скифской знати, самого царя и его сыновей. Все они изображены с густыми длинными волосами до плеч и бородами.

Женских изображений, как уже было сказано, не сохранилось, но найденный изящный золотой гребень с длинными зубцами и фигурами по краю позволяет думать, что женщины носили длинные волосы.

Ski 002.jpg

Головные уборы, украшения

И воины и знатные люди изображены в кожаных островерхих колпаках и войлочных шапках конусообразной формы. Одеты в рубахи и штаны. Украшений на одеждах, кроме пряжек, нет, но отдельные найденные в захоронениях вещи говорят, что скифы носили пекторали, бусы, серьги.

источник — история прически (?)

 

ageiron.ru

Скифы в остроконечных шапках - Самуэлла Фингарет

 

7

Холм Асклепия

Утро застало всех троих в пути. Ксанф не выспался и дремал, рискуя свалиться с коня. Филл был весел, говорил без умолку, то и дело обрушивая на Арзака вопросы: «Кто научил тебя языку эллинов? Кто рассказал про Ольвию? Откуда тебе известно имя Ликамба?» Арзак отвечал коротко или отмалчивался, боясь произнести неосторожное слово, наконец, он спросил:

— Много ль пути осталось?

— Как увидишь храм бога-врачевателя Аполлонова сына Асклепия, так и конец пути.

Храм показался скоро. Он стоял на открытом месте среди виноградников и полей. Постаментом ему служил поросший кизилом холм. Яркую зелень листвы с гроздьями белых цветов прорывали соломенные в два ската крыши. По склонам в кустах разместились постройки. В них жили больные, нуждавшиеся в постоянном приеме ванн. Врытые в землю каменные резервуары наполнялись целебной водой из источника, протекавшего под холмом.

Дом Ликамба занимал вытянутую террасу на западном склоне и вместе с деревьями был обнесен белой стеной.

— Праздник сегодня! Молодой Филл пожаловал, да не один! — воскликнул старый слуга с лицом, исчерченным множеством морщин. — Входите, входите. Господин будет рад.

Слуга распахнул ворота. Филл впереди, Арзак и Ксанф следом вошли в просторный дворик с рядами белых колонн. Зеленая и голубая галька переливами волн разбегалась по белому полю сверкавшей на солнце вымостки.

— Устали с дороги? Подам лепешек и молока.

— Подожди. Дядя дома?

— Господин на холме, осматривает больных.

— Так мы туда.

— Гневаться будет, — замахал руками старик и, прищурив выцветшие глаза, посмотрел на небо. — Вон и солнце уже высоко, господин тотчас пожалует. А больные на господина, как на Асклепия, молятся, говорят: «Почему не ставят статуи в честь врачевателей? Врачеватель Ликамб столько людей спас от смерти, что не одну статую на агоре заслужил». — В глазах слуги засветилась гордость.

— Перед кем расхвастался, старый?

Из-за колонн появился плотный, среднего роста мужчина с крепко посаженной головой на квадратных плечах. В шапке черных волос и в завитой бороде, окаймлявшей тяжелый подбородок, не было ни одной белой нити. Арзак приготовился встретить старца, убеленного мудростью прожитых лет. Он смутился, но его успокоил приветливый взгляд, которым окинул его врачеватель, здороваясь.

— Здравствуйте, мальчики. Здравствуй, Филл, прекрасно, что навестил родича. Надеюсь, хвори еще не набросились ни на тебя, ни на твоих друзей. Как здоровье Мирталлы?

— Мать здорова, шлет тебе добрый привет и кусок египетского полотна чистейшего белого цвета, который так любят Асклепия, дочь Гигиея, и ты, сказал нараспев Филл.

Ликамб усмехнулся. Он действительно был одет во все белое. Даже подошвы сандалий были привязаны к ногам белыми ремешками.

— Не забудь передать Мирталле мою благодарность. — Он взял протянутый Филлом сверток и отдал слуге. Его движения, как и речь, были размеренны и неторопливы.

— Что привело тебя, Филл, в наше уединение? — спросил он. — В твои годы стремятся туда, где шум веселья и смех. Холм Асклепия погружен в тишину и печаль.

— Мой гость по имени Арзак — Медведь, скиф из племени царских скифов, стремился к тебе через степь, опережая ветер. Он набит тайнами, как мешок богача монетами, и на нашем языке говорит, как настоящий эллин, родившийся на берегах Понта или в самой Греции.

Ликамб внимательно оглядел чужеземца. Стройный мальчик с круглым скуластым лицом и светлыми волосами ему понравился. Особенно привлекательным показалось живое, взволнованное и неуловимо гордое выражение его лица.

— Значит, ты из племени «царских» скифов-пахарей. Говори, мальчик, что привело тебя ко мне?

— Хайре, мудрый врачеватель, знающий скифские племена! — сказал Арзак.

— Пусть не споткнется твой конь, не пролетит мимо цели стрела. Я пришел просить у тебя сонного зелья, от которого человек падает бездыханным, словно его настигла смерть.

По лицу Ликамба пробежала тень. Брови сдвинулись, выпуклый лоб прорезали вертикальные складки.

— Кто послал тебя, чужеземец? — спросил он быстро и глухо.

— Меня послала нужда, и заклинаю тебя мечом и твоими богами, не откажи. Вот золото. — Арзак сорвал с руки три браслета. — Возьми и дай мне взамен сонного зелья, цвета белужьей икры.

— Ты называешь цвет! Клянусь Аполлоном, отцом Асклепия, немногим случалось видеть неразведенный настой. Этот слуга, ученик и моя дорогая жена, с которой мы собирали травы, гуляя среди холмов, — вот и все, кто его видел. Ученик и слуга о настое болтать не будут. Ту, которую я любил, отняли боги. Мальчик, кто рассказал тебе обо всем?

Арзака охватила тревога. Мысли закружились с такой быстротой, что он испугался, как бы они не вырвались со словами. Нет, второй раз он не нарушит клятву. Прижав руки к груди и очень волнуясь, он сказал:

— Твое имя в степь принесли торговцы. Они клялись, что мудростью ты превосходишь всех врачевателей, что слава твоя на вечные времена. Я отправился в Ольвию на поводу их клятв. Дай мне зелье, и я привезу тебе золотые кольца, и траву-«безымянку» для лечения ран, и целый мешок «скифской» травы — с ней можно прожить без пищи десять и даже двенадцать дней. Я сделаю все, что ты скажешь. Дай мне зелье.

Во время этой сбивчивой речи Ликамб не отводил от Арзака горящего взгляда. Потом складки на лбу разгладились, взгляд прояснился, и Ликамб спокойно сказал:

— Не откажись, чужеземец, прогуляться со мной к источнику. Мне необходимо проверить уровень воды, и наш разговор мы продолжим в подземном коридоре.

— Слышал! — воскликнул Филл, не успела упасть на место завеса, за которой скрылись Ликамб и Арзак.

— Говорили в голос, конечно, слышал, — ответил Ксанф.

— Ах, Ксанф, неужели ты не заметил, что Ликамб, как и я, заподозрил тайну. Побегу послушаю, о чем они говорят.

— Подслушивать стыдно!

Но Филл исчез за колоннами, прежде чем Ксанф успел его задержать. Только мелькнул полотняный хитон.

— Купцы не солгали, мальчик, — сказал Ликамб, входя с Арзаком в галерею, наклонно сползавшую в толщу холма. — Мне открыты целебные свойства трав, я знаю действие соков, которыми плачут деревья. Снотворный настой, о котором ты говоришь, способен свалить даже быка. Это сильное средство, и прежде, чем дать тебе хотя бы каплю, я должен знать, что она не послужит во вред. Здесь мы одни, и ты скажешь мне правду.

Арзак не был уверен в том, что они одни. Ему слышался шорох, он косился по сторонам, стараясь понять, откуда доносятся звуки, но взгляд упирался в глухие каменные стены.

— Ты молчишь, чужеземец?

— Я боюсь утомить тебя длинным рассказом.

— Не беспокойся, я привык выслушивать истории целой жизни. Больные рассказывают их каждый день.

— Мне было четыре года, Одатис была меньше ягненка, когда мать привязала Одатис ко мне на спину и сказала: «Спрячься в овраге». Я так и сделал. Одатис плакала, потом затихла. Потом мы с ней очутились у Старика. Старик сказал, что был бой из-за пастбищ и что все люди нашего кочевья убиты, мать тоже.

— Старик приходится тебе дедом?

— Нет, он сам по себе. Его зовут «Стариком» из-за боязни накликать беду, по-настоящему его имя — Гнур.

— Суеверия есть и у греков. Например, считается дурной приметой сидеть нога на ногу, скорее это должно назвать дурной манерой. Но скажи, почему твои соплеменники боятся Гнура?

— Из-за его мастерства, они думают, что в кузнечной работе Старику помогают духи земли и луна.

— Это Гнур сделал те замечательные браслеты?

— Да, только они не замечательные, они принесли беду.

Арзак настороженно посмотрел на Ликамба и замолчал. Ему снова послышался шорох, теперь совсем близко.

— Как случилась беда, мой мальчик?

— Из царского стойбища приехали пять дружинников за нетупеющим акинаком. С ними приехала царская жена. Она сказала: «Старик, сделай мне три золотых браслета на манер эллинских, каких не было ни у одной из жен». Старик сказал: «Сделаю». Потом царская жена услышала, как поет Одатис, и спросила: «Это твоя внучка?» Старик промолчал. Тогда она спросила Одатис: «Ты любишь петь?» — «Очень-очень-очень», — ответила Одатис. «Поедем со мной в царское стойбище». — «Нет», — сказал Старик. Но царская жена кивнула дружинникам. Один из них схватил Одатис и ускакал, четверо других выхватили кинжалы. «Нет», — повторял Старик. Он сделался белым, словно вся кровь ушла под землю. — «Ни одного акинака больше не будет». — «Зря беспокоишься, — сказала царская жена и повела глазами, — твоей внучке будет хорошо. Пусть повеселит меня песнями, а в следующую луну я приеду за браслетами и привезу тебе девчонку живой и невредимой». Так она сказала, и все ускакали. Пес Лохмат убежал еще раньше за конем, который помчал Одатис.

— Прошу тебя, продолжай, — сказал Ликамб.

— Прежде чем луна миновала, умер Савлий, а когда умирает царь, за ним в могилу уходит жена и служанка жены. Они должны быть с царем там, где живут после смерти.

— Какой страшный обычай.

— Он пришел к нам от предков, из стародавних времен. Но Одатис никогда не была служанкой, и вот теперь она едет в белой кибитке, ее убьют вместе с царской женой.

В облицованный камнем проход сверху свалился Филл.

— Это моя невеста. Девочка с волосами цвета пшеницы, ей грозит смерть! — закричал он, бросаясь к Арзаку.

— Я не верю своим глазам! — воскликнул Ликамб. — Мой племянник посмел подслушивать?

— Арзак, объясни скорее дяде, что речь идет о моей невесте, вспомни гадателя на агоре — он так все и сказал!

— Убирайся прочь, мальчишка, наш с тобой разговор впереди.

— Я не уйду, я знал, что здесь укрывается тайна.

Но Ликамб сдвинул брови, и Филл ушел. Он уходил, чуть не плача, оглядываясь через каждые три шага.

— Прости, Арзак. Мне в голову не пришло, что нас подслушивали.

Ликамб обнял Арзака за плечи и повел вниз по ступеням.

— Ничего, что подслушивали, — сказал Арзак, всматриваясь в подземный проход, едва освещенный горевшим светильником. — Филл должен все знать. Если Одатис спасется, ей нельзя оставаться в степи. Скифы ее видели в кибитке царской жены, и для них она ушла за царем в вечную жизнь.

— Конечно, мы возьмем Одатис к себе. Но как ты рассчитываешь спасти сестренку? Чем может помочь настой? Надеюсь, ты не думаешь заставить уснуть сразу всех скифов?

— Нет, только Одатис. Если Одатис выпьет сонное зелье и станет как мертвая, ее выкинут из кибитки.

— Все понял, мой мальчик, ты рассчитал правильно, и да помогут тебе Аполлон и Асклепий.

Ликамб взял в руки мерцавший светильник, провел язычком пламени вдоль стены и, отыскав железную скобу, отодвинул один из камней. Открылась темная ниша, уходившая в глубину.

— Снотворный настой изготовлен из трав, растущих в местностях, обильных влагой. Поэтому я храню его близ воды.

Ликамб просветил внутрь, достал небольшой, в пол ладони сосудик из красной глины с высоким горлом и протянул Арзаку.

— Возьми, мой мальчик, — сказал Ликамб. — В этом амфориске заключен чудодейственный дар бога сна — Морфея, и если выпить содержимое, не разбавляя водой, бездыханный сон мгновенно скует тело. Сон будет длится три дня и три ночи и пройдет сам собой. Нет, плата мне не нужна, оставь при себе свое золото, — добавил он быстро, поняв, что Арзак хочет снова сдернуть с руки браслеты. — Лучше скажи, кто научил тебя так превосходно говорить на языке эллинов?

— Филл и Ксанф спрашивали меня об этом.

— Что ты ответил им?

— Я рассказал про Анархасиса, брата Савлия. Он отправился в Грецию и узнал всех наших богов. Савлий убил его за это.

— А что ты ответишь мне, мой мальчик?

— Тоже самое, господин. Анархисис был не единственным скифом, умевшим говорить и понимать ваши слова.

— Но кто-то должен был обучить тебя этому. Может быть твоя мать или кормилица родились здесь, в Ольвии? Может быть рядом с тобой находился постоянно раб с берегов Понта?

Голос Ликамба звучал все настойчивее. Светильник мигал и вздрагивал в его руке, напрягшейся от волнения. И что-то сильнее воли, сильнее торопливых бессвязных мыслей заставило Арзака опустить глаза.

— Раб научил, потом умер, — сказал он чуть слышно.

Ликамб вздохнул, унял в пальцах дрожь.

— Ну хорошо, мой мальчик, ступай, поспеши на помощь Одатис. Да облегчит ее участь снотворный настой.

Он повернулся и стал спускаться в глубь галереи, туда, где бойко журчал источник. Арзак с драгоценным маленьким сосудом — амфориском побежал в дом проститься с Филлом и Ксанфом.

— Молодой господин и Ксанф уехали, — такими словами встретил Арзака старый слуга. — Велели кланяться.

— Уехали в город Ольвию?

— Нет в другую сторону коней направили. Для госпожи Мирталлы молодой господин письмо оставил, — слуга показал вощенную дощечку, исчерченную непонятными знаками.

«Должно быть, Филл устыдился, что подслушивал, иначе не уехал бы тайно», — подумал Арзак, выводя Белонога. Он не знал, что отъезду Филла и Ксанфа предшествовал такой разговор:

— Собирайся, едем! — крикнул Филл. Потерпев неудачу в подземном коридоре, он бегом вернулся во дворик.

— Далеко ли путь предстоит?

— В скифскую степь, за Арзаком. Его сестра в смертельной опасности. И если ты друг, ты отправишься вместе со мной.

— Что за глупости, Филл, пожалей мать.

— После смерти отца я в доме старший. Мать пусть воспитывает малышей, я вышел из-под опеки.

— Нет, Филл, я не могу потакать твоим безумствам, Госпожа Мирталла всегда так добра ко мне.

— А врачеватель Ликамб не добр? Не он ли спас твоего отца? Тогда ты говорил, что ради Ликамба жизни не пожалеешь.

— Я и сейчас готов повторить то же.

— Тогда слушай, — Филл наклонился и, хотя дворик был совсем пуст, зашептал в самое ухо Ксанфа.

— Не может быть! — отшатнулся Ксанф.

— Может. Я об этом подумал еще на агоре, теперь совсем уверился. Только упрямый Медведь сам ни за что не скажет, нужно его выследить. Говори, едешь со мной или нет?

— Еду.

litresp.ru

скифская шапка Видео

«Ручная работа». Шапка с ушками: мокрое валяние (16.11.2016)

2 г. назад

Есть вещи, которые остаются актуальными несколько лет подряд и надолго задерживаются в нашем гардеробе....

Сейфора (Циппори) 13 Амазонки - всадницы в скифских шапочках !

6 мес. назад

Амазонки - всадницы в скифских шапочках ! https://www.youtube.com/edit?o=U&video_id=gDK8WOgEfyQ.

Скифы - кто они? Передача 1

7 г. назад

Передача "Час истины". Скифы - кто они? Передача 1.

Свитерок для кошки! Маленький проект- эксперимент для маленькой кошки )))

2 г. назад

Связал на досуге своей пушистой любимице обновку, которую она правда не особо оценила ))) Видео носит больше...

Правда о КРЕЩЕНИИ Руси. Русь До КРЕЩЕНИЯ. Как жили Славяне БЕЗ ЦЕРКВИ?

6 мес. назад

Правда о КРЕЩЕНИИ Руси вас удивит. Русь До КРЕЩЕНИЯ была образованным и сильным государством. Настоящая...

❅ Вязаный маникюр (вязание на ногтях), косички на ногтях, эффект свитера ❅

4 г. назад

AmoreShop представляем мастер-класс "Вязаный маникюр (вязание на ногтях), косички на ногтях, эффект свитера по...

Вечерний Квартал 2016 | полный выпуск 19.11.2016

2 г. назад

Кличко не остановит Парасюка | Променяли свободу на шоколад | Коммуналка - в туалет теперь ходим в Макдональ...

Иссыкский Золотой Человек

3 г. назад

Понравилось? Подпишись! https://www.youtube.com/channel/UC0G3R2eJz4AFbnPeDwQNbNg?sub_confirmation=1 Моя группа в контакте: ...

Новый хронолог побеждает традиционного историка

7 г. назад

Новый хронолог побеждает традиционного историка в дискуссии о "Шапке мономаха" (Москва, 2011)

ВЕДЫ О СТРУКТУРЕ МИРОЗДАНИЯ. УСТРОЙСТВО СВАРГИ = ДЕКАРТОВЫЕ КООРДИНАТЫ. ПРАВЬ, ЯВЬ, МУДРОСТЬ И НАВЬ

4 г. назад

Веду эту беседу ни снимая капюшона. Мой прекрасный капюшон, вечно сохраняющий мою неизменную улыбку уже...

Микки Маус - Минни и парфюм

2 г. назад

Минни собирается на свидание с Микки. Модница долго выбирает подходящий наряд и парфюм. Но новые духи Минни...

ТАЙНА ИМЕНИ-ЗАРИНА

1 г. назад

СКИФСКАЯ ЦАРИЦА 7-6в ДО НАШЕЙ ЭРЫ.

Село Танковое гора Крокодил Бахчисарайский район Крым с высоты птичьего полета

3 г. назад

http://gezlev.ru Продажа недвижимости, земельных участков в Крыму. Выгодные предложения, большой выбор. http://krimfoto.com...

2 обдолбанных еврея один Яценюк,второй педраст Новости Хазарского каганата от Э Ходоса Вып 9 12 01

3 г. назад

Новости Украины сегодня,новости,новости новостей,новости украины,новости украині,новости украины украина,...

Наши новости от 31 мая 2012 года

6 г. назад

В Керчи семья из семи человек оказалась под открытым небом Корпорацию ТЭС хотят лишить земельного участк...

Разведка !!! Монеты разные: медь и серебро. Старинные колокольчики.

7 мес. назад

Выехали на пробный коп, разведка местности. Приношу извинения за шум ветра, но найденные находки (скифы,цари...

ПОИСК ЗОЛОТА В СТАНИЦЕ

3 г. назад

Привет Друзья !!! Осенний коп в старой Станице . Приятного просмотра Подписывайтесь на канал ставьте лайк...

DIY Мастер класс модные серьги из натуральны камней

2 г. назад

жду от вас каментарии и конечно лайк!!!!ссылка на инстаграм http://instagram.com/kseniyaes я на одноклассниках http://www.odnoklassni...

Прогулка выходного дня в окрестности Псебая.

4 г. назад

Прогулка в окрестности Псебая, к небольшим скалам. Вокруг этих скал периодически лазают копатели с металло...

Моя Honda XRV750 на продажу

6 г. назад

Продаётся Honda XRV750 Africa Twin 1992 года выпуска в отличном состоянии. Уникальная аэрография мотоцикла и кофра -...

turprikol.com

Самуэлла Фингарет. Скифы в остроконечных шапках – Лучшие Детские Книги

Прочитаны подряд две книги, такие разные, но в чем-то схожие. В обеих мы встречаем греков и скифов, в обеих идет война, и даже враг общий – персы, у Александра Говорова под предводительством взбалмошного Ксеркса, в повести Самуэллы Фингарет – самоуверенного Дария. Но если греки для нас с дочерью все же старые знакомые, то о степных кочевниках, гордых скифах нам из курса школьной истории не известно было почти ничего, а немногие попадавшиеся статьи для ребенка были сложны и скучны. Именно поэтому, думаю, знакомство с творчеством Фингарет мы решили начать именно с повести «Скифы в остроконечных шапках». Самуэлла Фингарет. Скифы в остроконечных шапкахМного интересного расскажет автор, а читатель запомнит и даже не заметит, как – так он поглощен приключениями главного героя, мальчишки Арзака, и его друзей. А между тем он уже знает некоторые обычаи скифов, довольно неплохо представляет себе их внешний вид, кибитки и кочевья, их пищу. Ему известно, от кого скифы числят свой род и каким богам поклоняются, изображения каких животных защищают похлебку в горшке и воина в бою. О соседях скифов ему и вовсе слышать не приходилось: кто такие невры, будины, меланхлены, тавры, сатархи? В каких отношениях они? Враги или союзники? Описание работы искусного кузнеца завораживает: на наших глазах рождаются нетупеющие клинки, негнущиеся наконечники для стрел, браслеты невиданной красоты.

Побывав вместе с Арзаком в греческом городе и в шатре персидского царя, мы видим его глазами быт, одинаково непривычный для степного жителя пятого века до нашей эры и для нас. Мне очень понравилось, что автор ссылается на исторические источники, а в послесловии приглашает детей в Эрмитаж, где хранятся вдохновившие ее предметы. Теперь, после погружения в события повести, они обязательно заговорят и с читателем. 

Самуэлла Фингарет. Скифы в остроконечных шапкахАрзак и его младшая сестра Одатис – сироты, воспитанные знаменитым кузнецом по прозвищу Старик его греческой рабыней Мирриной. Песни, которым гречанка научила девочку, привлекли внимание царицы, и та забрала Одатис с собой. Но вскоре после этого умер царь Савлий, и теперь, после сорокадневного путешествия по степи он будет погребен вместе с богатыми дарами, конями, одной из жен – и служанкой. С несчастной Одатис, потерявшей голову от страха. Пойдя наперекор древним верованиям и обычаям предков, Арзак намерен во что бы то не стало спасти сестру. Выкупить девочку не удается, а силой отнять невозможно: кибитку царицы Гунды сопровождает множество воинов. И тогда Арзак, Миррина и Старик идут на отчаянный шаг. Задуманная хитрость требует путешествия в греческую Ольвию, где оживает прошлое Миррины. Успеет ли Арзак, удастся ли смелый план? 

Смертельные опасности, новые друзья, разлуки и потери ждут мальчишку. Но гроза нависла не только над ним: несметные полчища персов движутся по его родной степи, война на пороге. Хитрость и смелость требуются скифам, и как и юный герой повести «Алкамен», Арзак оказывается в гуще событий, ему дано поручение, за которое он может поплатиться жизнью, и нарушить приказ нельзя. А кибитка с Одатис все ближе к конечной цели путешествия, время на исходе. 

Самуэлла Фингарет. Скифы в остроконечных шапкахКакое же это увлекательное чтение для детей и взрослых! Начав критически оценивать описания и объяснения, свойственные историческим книгам для детей, я вскоре вовсе забыла о них и перестала замечать что бы то ни было, кроме сюжета.

Елена Филиппова

icanread.ru

«…мы скифы, принявшие Византию глазами Андрея Рублёва»

Выступление Ильи Бражникова на I Скифском семинаре в Центре Льва Гумилёва

 Для меня скифство – это очень личная тема, я бы сказал даже такая пра-личная тема, потому что слово «скиф» меня интересовало, сколько я себя помню, с очень глубокого детства. Мне было лет пять-шесть, я подошёл к папе и спросил: «Папа, что значит «скиф?»

Не помню, что он ответил, но ответ был не очень точный, поэтому я остался неудовлетворён. Потом я узнал, что есть такая баскетбольная, что ли, команда – СКИФ, был очень обрадован, потому что это давало какую-то надежду, что можно узнать об этом, но надежда тут же обрушилась, потому что это была простая аббревиатура: «Спортивный клуб имени Фрунзе». Аббревиатура оказалась наводящей на ложный след, хотя, даже если взять Фрунзе и его переход через Сиваш, всё равно здесь какая-то рифма со скифством идёт, вибрация некая ощущается, почему вдруг спортивный клуб назвался именно так – СКИФ, имени Фрунзе, а не кого-то ещё? Недаром большевики Фрунзе зарезали, а потом канонизировали. Есть памятники Фрунзе, на них образ у него вполне скифский, бородатый, – только шапки не хватает. Кстати, шапка скифская называлась скуфья, и вид у неё был не такой, как у той шапочки, которую носят сегодня священники и монахи. Старообрядческая скуфейка ближе к оригиналу, в оригинале же у этой шапки острый конец и меховая оторочка. Такие колпаки можно было ещё увидеть у крестьян веке в 17-м.

Конечно, слово «скиф» совершенно магическое, оно не русское, но оно говорит носителю русского языка какие-то вещи, которые понятны на очень глубоком уровне. Собственно говоря, я всю жизнь пытался всё это как-то понимать, пока наконец не приступил к фундаментальному исследованию скифства и не провёл этимологический анализ слова «скиф», тогда я понял, что, во-первых, слова «скиф» и «скит» родственны, несмотря на то, что, большинство, наверное, увидит здесь простое совпадение. Первым Тредиаковский написал о том, что «скиф» происходит от слова «скитаться», «скит».

Но, в сущности, что такое вообще слово «скиф», «скютес» – это просто греческая запись какого-то арийского слова, в греческом языке нет больше ни одного слова с этим корнем, кроме слова σκυθρον, то есть «угрюмый», что, видимо, было производным от σκυθης, как некая такая метонимия. «Угрюмый, как скиф». Геродот записал это слово, как он слышал, учитывая, что фонетика там была совершенно другая, половина согласных в греческом и скифском вообще не совпадает, и что это было за слово изначально? Но, наверное, я думаю, это примерно было выяснено к тому времени, – но то, что слова «скиф», «скит», «скитничать», «скитаться» и прочие действительно они вышли из одного гнезда, вполне возможно. Тредиаковский объяснил по-простому: почему скифы? – они же скитались, они же вели кочевой образ жизни, а это, собственно, и есть – скитаться. Я не исключаю даже, что у слов ск-итаться и ск-акать общая основа, это самое ск- — такое же, как в слове «скиф», которое вернулось к нам, описав круг, спустя столетия или даже пару тысячелетий. В тюркских языках, кстати, есть слово с похожим корнем, неприличное. Когда носители его произносят (я слышал от казахов), они сокращают его и звучит оно примерно так же – ск. Или сък, если в древнерусском написании. Мне кажется, в этом звуке слышится щёлканье кнута, цоканье копыт, свист сабли, рассекающей воздух, или, в крайнем случае, это звук, с которым только что ск-ошенная трава ложится за землю. Все ассоциации, как видим, – скифские.

Это поэтическое сближение – «скитаюсь», «скиталец», «скитающийся» и «скиф» – в XIX веке стало общим местом романтической культуры. Как написал, допустим, Батюшков в письме с фронта, из Германии, что, мол, я чувствую здесь себя одиноко и скитаюсь, как скиф. То есть «скиф» становится в 19 веке вообще ключевой метафорой для русского, причём, для русского за границей, поскольку в 17-18 веке западно-европейцы начинают себя очень плотно вписывать в античный контекст, говорят, что они прямые потомки и наследники греко-римской классической цивилизации, соответственно Россия как бы относится к тому, что Геродот описывал как Скифию, Гиперборею и так далее. И Россию просто «вчитывают» в этот историософский текст как Cкифию, и наши просвещенные дворяне эту игру принимают – но игра эта велась по чужим правилам.

Вообще есть ощущение, что с середины (а может, и с начала) XVII века Россия, глобально, играет по чужим правилам, начиная с антитурецких коалиций, планов захвата Константинополя и прочее – это всё уже была чужая игра. И по правилам этой игры скифы – это дикие, непросвещенные люди, варвары. Но вдруг происходит Французская революция, потом наполеоновские войны, и диким становится быть модно. Это ведь так романтично! И в этот момент чужая игра неожиданно оборачивается своей: становится вдруг ясно, что да, скифы мы! То есть, мы на самом деле скифы – вот в чём фокус! Тут нужен был опыт Отечественной войны, реальная угроза идентичности от нашествия двунадесяти языков. Поэты это поняли сразу – Батюшков, Гнедич, Грибоедов, Пушкин, Лермонтов и так далее – не менее двух десятков поэтов первого и второго ряда. И это острое осознание своей идентичности продолжается вплоть до того, что у любимого Иановым-Разумником Герцена и Аполлона Григорьева начинается буквальное отождествление себя со скифом.

Что такое скиф? Скиф – это тот, кто, конечно, чувствует себя чужим на Западе. Это прекрасно описывает в своих стихах Аполлон Майков, для которого в 40-ые годы Европа представляет собой вполне целостный культурный мир, но это культурный мир, в котором русский ощущает себя чужим неизбежно, он может им восхищаться, любоваться, но есть некие совершенно другие, более сильные и реальные вещи, к которым он принадлежит. Вот эти другие вещи, которые, в принципе, невыразимы, – это такой исторический опыт, опыт возвышенного – по Канту, который невозможно описать словами, Майков описывает словами своего лирического героя, скифа.

То есть русскость начинает пониматься через скифство – это восхищение и одновременно любовь-ненависть к Европе, ощущение себя в ней чужим и трудно выразимое желание одновременно слиться и раствориться в этой культуре и тут же полностью разрушить её, уничтожить, чтобы вообще её не было, – вся гамма этих ощущений начинает проигрываться в душах образованных русских людей. Действительно, это очень мощная революционная энергия, Герцен раскрывает это, он пишет, что я, как скиф, с радостью вижу, как кончается старый мир, и наше призвание – возвещать ему его близкую кончину.

Русский скиф – вестник апокалипсиса. Русские скифы не просто против Европы, они против буржуазно-христианской Европы. То есть они понимают, что та версия христианства, которую приняла Европа и за которой худо-бедно плетётся Россия, плетётся неизбежно, и в силу своей вполне европейской династии, и в силу других причин, и в силу церкви тоже, которая всё равно неизбежно отказывается от скифского христианства, зёрна которого мы видим – Андрей Рублёв, несомненно, скифский автор, и Есенин очень точен, когда говорит, что мы скифы, принявшие Византию глазами Андрея Рублёва. Византия, то есть православие, принимаются скифскими глазами Андрея Рублёва – это тройная или четверная метафора, описывающая корень (или, если угодно, код) русской идентичности: все три слова – и скифы, и Андрей Рублёв, и Византия, и глаза – всё очень точно, всё стоит на своём месте, как в известной уваровской триаде. Но только тут ещё интересней, поскольку – что такое «народность»?

Пустое переводное слово, о смысле которого спорили весь XIX век. Из-за этих споров бесконечных народники и проиграли марксистам, которые, как правильно заметил Павел Зарифуллин, просто сели на гребень волны этой народности и поехали на нём. И что такое «православие»? Свод правил и соборных постановлений? А если конкретно? «Троица» Андрея Рублёва – это православие, то есть скифское христианство. Только так это становится понятным. Мы, скифы, так видим Бога. Или нам, скифам, Бог открывается таким. Понятно, что это русское православие, православие, принятое скифами от апостола Андрея. А что такое самодержавие, царство – этого скифам (тем более тем, которые назывались царскими) объяснять не надо.

Русскую Революцию многие значимые русские писатели пытаются понять через аналогию с великим переселением народов, через образ «новых варваров» – новых скифов или гуннов. Можно упомянуть в этой связи Замятина, который пытается трилогию про Атиллу создать. Замятин, на мой взгляд, конечно, не слишком глубоко на это дело смотрит, но, во всяком случае, у него Атилла – владыка Великой Скифии, и себя гунны называют скифами и выкрикивают такие заумные футуристические слова, вроде Ао! и – Зырчь! Зырчь! То есть, Замятину, с одной стороны, нравятся эти смешные дикари, как молодой народ, но с другой – как европеец он всё же эту дикость осуждает.

Вообще с молодыми народами давно связывали надежды на обновление христианской цивилизации. Только, на взгляд европейски образованного человека конца XIX века, откуда им взяться, этим молодым народам? Разве китайцы придут с востока? Так думал, в частности, Владимир Соловьёв, и его эта перспектива пугала. И вдруг свойства молодого народа обнаруживаются у русских, и они совершают свою великую революцию. Это произошло, конечно, неслучайно: «молодость», как и скифство, как и Византия, и Андрей Рублёв, — всё это входит в код русской идентичности. «Мы – новы и свежи; мы – непричастны преступлениям старой Европы; перед нами разыгрывается ее странная, таинственная драма, разгадка которой, быть может, таится в глубине русского духа» — так говорил Фауст, персонаж алхимического романа князя Владимира Одоевского «Русские ночи». Вдумаемся: только с момента крещения Руси прошло уже 9 веков, если не касаться более древней истории, а для Одоевского мы всё ещё «новы и свежи»! Тем не менее, это так. Мы не то, чтобы новы, но мы, скифы, всегда готовы к радикальному обновлению.

Так мы приняли Византию, скифскими глазами прочитав Евангелие, где сказано: последние станут первыми. Это про нас! – поразились скифы и в числе их русские летописцы. И вошли в воды крещения – уже второй раз, так как первое андреево крещение, уже было чем-то заслонено, чем – история об этом умалчивает. Да, мы народ одиннадцатого часа (это тоже по Евангелию, притча о хозяине виноградника). Работать нам осталось только час, а плату мы получим такую же, как все остальные народы, которые пахали все двенадцать часов. Потому что Бог нас, скифов, любит и такими. Да – и чёрненькими, и пьяненькими – как у Достоевского и Гоголя.

Потому как видеть Божий мир глазами Андрея Рублёва и при этом жить в мире, по его законам, как все другие люди и народы живут, — это почти непереносимо. Поневоле начнёшь скитаться и пить – чего уж там. Но «час» ещё можно потерпеть. А когда этот последний двенадцатый час начинает растягиваться – нам становится скучно в истории, как теперь при Путине, и мы хотим снова радикального обновления. И готовы к любой революции. Это поразило Розанова в 1917 году: надо же, пишет он, русские приняли социализм, как будто в баню сходили и окатились новой водой.

Возвращаюсь к любимой цитате – как можно было не принять Византию, если скифы возвращаются оттуда и говорят: где мы были, мы не знаем – на небе или на земле. Понятно, что люди с таким восприятием, чувством и опытом возвышенного, какое было у скифов, и какое, опять же, описывают античные историки, утверждая, что скифы – самые благородные и справедливые из всех племён, поскольку они никогда не занимаются торговлей, соответственно, у них невозможен обман, то есть, в их мире всё делается по совершенно другим понятиям.

Скифство осознаётся и реализуется в очень короткий период времени, пока длится революционный хаос, по сути, все в этой взболтанной жидкости пытаются поймать какие-то крупицы этого скифского золота, и, в общем, что-то складывается – у кого-то лучше, у кого-то хуже – но дальше опять всё ложится на дно, и скифство опять уходит под спуд. В этом я вижу очень мощный потенциал, поскольку мы всё-таки живём в культуре, главный фактор которой – выговаривание, вербализация, тематизация, и если скифство становится темой – а что мы сейчас делаем? мы тематизируем скифство, — но пока ещё до умертвения темы далеко, мы ещё в начале пути, мы ещё можем на этом пути чего-то добиться. Тематизация – действительно очень серьёзная опасность – мы систематизируем, но скифство может уйти сквозь наши культурные сети и вернуться на своё таинственное дно. Почему мне в шесть лет было интересно, что такое скиф? Откуда это шло? Явно, что не от культуры.

Реплика: Велосипед «Скиф» ещё был…

Илья Бражников: Велосипед «Скиф» – наверное, да. Но почему велосипед – не что-нибудь! – назвали этим словом? И поэтому в этом смысле я очень оптимистично смотрю на скифство, конечно, оно не может кончиться, хотя, некая такая горькая мысль, присутствует. Есть ощущение, конечно, что в те годы – условно между 17-ым и и 25-ым – был выпущен какой-то пар, после этого мощного взрыва всё-таки шло достаточно долгое остывание, энтропия какая-то, она шла, она продолжается, в общем-то, и есть горькое ощущение, что всё это кончилось, и скифская будёновка.

Кстати, это чисто скифский мистический сюжет: Васнецов в лесу в этой буденовке гулял и разрабатывал её для русской армии, следуя, собственно, здоровым патриотическим установкам «Общества возрождения художественной Руси», куда входили, помимо него, архиепископы и епископы, князья Путятин и Ширинский-Шихматов, графы Бобринский и Апраксин, академики Соболевский и Рерих, дети славянофилов Хомякова и Самарина и многие другие – последний цвет Российской империи – и где скифство должно было возродиться мирным путём. Они поддерживали у императорской Четы увлечение русской стариной и направляли её в эстетически правильное русло, насколько могли. Из поэтов Клюев, Есенин, Ремизов участвовали в программах этого общества, они проводили вечера поэтическо-музыкально-живописные на именинах Императрицы и так далее. Это были 1915-16-е годы, будущее, которого не случилось, в котором, конечно, я вижу зёрна совершенно новой культуры, где скиф Есенин предстал бы как царский поэт, а не как поэт анархии. Мы видим Есенина преимущественно как поэта анархии, а он ещё и царский поэт, в этом революционном хаосе он потерял свою царственность, стал просто певцом анархии, сгорел таким образом. А тут он выступал, читал свои стихи в образе Ивана Царевича… а скифы кто были? скифы были пастухи и цари.

За ними закреплено два таких ключевых культурных архетипа, и в итоге всё скифство как-то ушло в пастухи, царское выпало, большевики всё это огрубили, а эсеры, конечно, выражали скифство более правильно, более точно. И будёновка соединилась всё-таки с красноармейцами, но всё-таки, если сравнивать, допустим, Махно и Будённого, то первый – чистый скиф, «изобретатель» тачанки, а второй – просто кавалерист, «гусар». Будённый – тоже скиф, конечно, но это скиф мужиковатый, несколько ограниченный…

Реплика: …тем не менее Будённый – позитивный образ….

Илья Бражников: В принципе, образ позитивный, я согласен, великолепно, кстати, сыгран в «Неуловимых мстителях» — великолепный там образ Будённого. Тоже фильм скифский абсолютно… Четыре красных всадника в будёновках на фоне солнца… – там много скифского и поэтому, конечно, фильм невероятно захватывающий…

Реплика: Это был самый фундаментальный ответ вестерну.

Илья Бражников: Да, это было настолько фундаментально, настоящий истерн, именно такой, каким должен был бы быть. Всё у нас движется быстро и интенсивно, и в никуда. Это же понятно, что режиссёры в то время многие вещи делали наобум, что-то подсказывали люди из спецслужб, что-то там ещё как-то, но образ целостным получился, конечно, очень важно, поэтому в подсознание двух поколений скифство вбито большими железными гвоздями и невыбиваемо ничем.

…Говорить на эту тему я могу очень долго, и даже бесконечно, поэтому умолкаю.

www.gumilev-center.ru

Защитные доспехи скифов

С середины второго тысячелетия до новой эры на Среднем Востоке носили гибкие кожаные доспехи – корсеты, покрытые мелкими бронзовыми или железными чешуйками, перекрывавшими друг друга. Поняв, что чешуйчатые доспехи хорошо защищают от ударов копья и меча, скифы после нескольких лет проб и ошибок нашли наиболее эффективный способ расположения чешуек. Чешуйчатые доспехи в военном деле явились такой важной вехой, как открытие и использование бронзового и железного оружия, пороха и артиллерии.

С отличие от кузнецов Среднего Востока, которые изготавливали чешуйчатыми лишь корсеты, защищавшие туловище, скифы покрывали небольшими металлическими пластинами и другие доспехи: шлемы, щиты, пояса и матерчатую одежду. Скифские мастера, изготавливавшие доспехи, вырезали чешуйки из листа металла с помощью ножниц или заостренного инструмента. Для изготовления корсета с длинными рукавами требовалось несколько дюжин чешуек, которые прикреплялись к мягкой кожаной основе тонкими кожаными же ремешками или сухожилиями животных. Каждая чешуйка располагалась таким образом, что перекрывала расположенную рядом на одну треть или наполовину. Верхний ряд чешуек перекрывал нижний ряд. Таким образом, на большей части поверхности доспехов перекрывавшие друг друга чешуйки образовывали три-четыре слоя металла, которые непросто было пробить копью или стреле. Корсет не стеснял движений конного воина – лишь в кольчуге можно было двигаться еще свободнее.

Золотой гребень

Одна из самых знаменитых находок, когда-либо извлеченных из скифских курганов: золотой гребень со скульптурной сценой боя. Царское захоронение Солока, IV век до н.э.

Доспехи были различными по внешнему виду и по конструкции. У облегченных доспехов чешуйки располагались только вокруг шеи и верхней части груди и только спереди. Корсет, защищавший туловище, напоминал рубашку с короткими рукавами, покрытую железными чешуйками. До нас дошло очень мало образцов корсетов с длинными рукавами. В конном бою особенно важна была защита плеч. Часто пластинками покрывали верхнюю часть спины, плечи и верхнюю часть груди с левой и правой стороны. Для облегчения движения разные части корсета покрывали пластинами разных размеров: на плечах и локтях располагались мелкие чешуйки, а на спине и животе – пластинки побольше, которых было меньше по количеству. Чешуйки изготавливались из одного вида металла, как правило железа. Но у нас также есть образцы комбинированных корсетов, на которых можно видеть как железные, так и бронзовые чешуйки. Должно быть, отряд скифских воинов таких доспехах являл собой великолепное зрелище. Можно представить, как сверкала полированная бронза множества корсетов в солнечных лучах! В курганах знатных воинов и царей находили доспехи с позолоченными чешуйками, а также бронзовые чешуйки с изображением львов, оленей и лосиных голов.

Процесс усовершенствования доспехов шел неравномерно. Имеющиеся у нас образцы шлемов говорят о разнообразии стилей и материалов, из которых они изготавливались. В VI веке до н.э. скифы носили плотно прилегающие к голове тяжелые шлемы, отлитые из бронзы. У этих шлемов были пластины, прикрывающие щеки. Такой шлем надежно защищал затылок. Множество образцов таких шлемов было найдено на Северном Кавказе, особенно в районе Кубани, где были раскопаны самые древние курганы. Можно предположить, что в них были захоронены военачальники, принимавшие участие в скифских походах на Среднем Востоке. Популярное название этого стиля – «кубанский шлем».В V веке до н.э. шлемы, покрытые перекрывающими друг друга пластинками, стали вытеснять «кубанский» шлем. Кожаные фригийские шапки, заостренные вверху, имели назатыльники и защищавшие щеки пластины. Единственный важный элемент, которого не было – это назальная пластина. Правомерно предположить, что такие шлемы надежно защищали от ударов меча. «Чешуйчатые» шлемы были широко распространены.

В V веке знатные скифские воины стали носить греческие шлемы. Из скифских курганов, где, судя по находкам, были захоронены далеко не рядовые воины, извлекли более 60 легких, прочных и красивых бронзовых шлемов греческого изготовления. Это были изделия коринфского, колхидского и аттического типа.

В V веке до н.э. скифские кожаные наголенники, покрытые металлическими пластинками, частично сменились греческими металлическими поножами. Должно быть, их использовали только тяжелые кавалеристы. Отличительной чертой конного воина в доспехах VI – начала V века до н.э. были обитые железом гамаши. Его соплеменник конца V – IV века носил поножи поверх матерчатых шаровар. У богатых военачальников поножи были иногда позолоченными. Пара таких поножей была найдена около 150 лет назад. Сейчас она находится в Эрмитаже. На наколенниках у них изображена голова Горгоны, а с боков ногу обвивают две змеи. Такие поножи носили тяжелые кавалеристы.

Скифы придавали большое значение щитам, а также их украшению. У простых воинов были щиты, плетеные из ивовых прутьев. У тяжелых кавалеристов были массивные щиты, обитые железом. Классическая конструкция скифского щита была следующая: к деревянному основанию прикреплялись железные пластинки, которые крепились к основе и между собой с помощью проволоки. Некоторые, по-видимому, самые богатые воины, имели щиты, покрытые одной круглой железной пластиной, на которой располагались украшения, выполненные из других металлов. На щитах, покрываемых чешуйками, иногда делались такие же украшения. Две золотые декоративные пластины, более 30 см каждая, были найдены в могилах знатных скифских воинов рядом с кубанскими станицами Костромская и Келермесская. Одна из них выполнена в форме оленя, другая – в форме леопарда. Для скифов было типичным украшать доспехи и другое военное снаряжение фигурами животных. Бронзовое изображение рыбы было найдено в кургане недалеко от знаменитой «Толстой могилы». А в царской могиле в Кул Оба обнаружили золотое изображение оленя. Стиль, в котором выполнено это изображение, явно отражает греческое влияние.

Другой важной частью скифских защитных доспехов являлся кожаный пояс, который отделывали железными, бронзовыми, и даже серебряными и золотыми полосками. На типичном широком поясе пешего воина раннего периода, который, в отличие от кавалериста, не имел возможности укрыться за лошадиной шеей, располагалось несколько чешуек или полосок. У скифов также были узкие пояса для ношения мечей, кинжалов, боевых топоров, луков, колчанов, точильных камней и кнутов. Со временем защитный пояс уменьшился в размерах. В конце концов его полностью заменил корсет.

Конские доспехи также были различными. С VI века до н.э. металлические пластины и подвесные украшения на уздечке защищали голову коня. Иногда использовали кожаную пластину с прикрепленными к ней железными чешуйками. Кусок толстого войлока закрывал грудь лошади. Вражеские стрелы «вязли» в нем, не пробивая насквозь.

Скифские всадники

Скифские всадники

1. Скифский воин V века до н.э.Облик богатого воина восстановлен по находкам из захоронения возле деревни Волковцы Полтавской области. Кожаные доспехи с нашитыми на них чешуйками напоминают доспехи воинов со знаменитого гребня Солока. Щит типичного вида с окантовкой из кожи по контуру обит железными полосками, которые прикреплены проволокой друг к другу и к деревянному основанию. Широкий пояс состоит из узких железных полосок. Обратите внимание на длину меча. Воин вооружен также копьем, кинжалом и луком со стрелами, находящимися в горитосе. Одежда воина скопирована с изображения на чаше из захоронения “Гиаманова могила”. Изображенная здесь уздечка была найдена в могиле почти целой.

2. Знатный скифский воин IV векаОблик этого воина восстановлен по находкам из захоронения возле деревни Волковцы. Шлем воина греческого “аттического” стиля. Бронзовые чешуйки нагрудных доспехов и костяные пластинки наплечников были найдены в могиле. Дополнительной защитой туловища является широкий пояс из бронзовых пластинок. Воин вооружен заостренным боевым топором, рукоятку которого обвивает спиральное золотое украшение, а также копьем, дротиком и луком со стрелами. Горитос украшен золотыми пластинами. Похожие золотые пластины нашиты на рукава жакета. Украшенная золотом уздечка сохранилась почти полностью. На ремнях нагрудной упряжки мы видим декоративные бронзовые пластины.

              

ciwar.ru